Четвёртая асклепиадова, алкеева, строфа «Архипелага», сапфическая
I.
Свет и ветер с тобой весь век
Сеть воздушных путей делят — твой дар и рок;
Гладок, лёгок, далёк полёт,
Словно чёрный брильянт, крылья твои блестят.
Вновь над лесом скользишь с утра,
Над путями, жильём, фабрикой и рекой,
Мягкий, звучный, шутливый грай
Тушью капнул в живой калейдоскоп внизу.
Флагом голос весны повис
Над цветной суетой, ты же плывёшь в тепле,
Гладишь тенью просторы крыш,
Драгоценную зернь светлых и свежих крон.
Твой распахнутый силуэт
Вслед бежит по земле, неуловим и нем,
Вырос, смялся — мелькнул, пропал,
Где встревожил дроздов, где удивил детей.
Вспять, сменяясь, текут места,
Переулки, дворы, ветки, улыбки луж,
Припаркованный грузовик,
Слабый ласковый блеск на лобовом стекле.
Люди носят в палетах хлеб
Из него в магазин, в чёрный голодный ход;
Тут зимой ты добыл кусок,
Ныне лучшая цель дальше тебя влечёт.
II.
Встряхнулся, каркнул, взмыл, высоту набрал,
Шарахнулись вороны, чуть брызнул дождь,
И вниз обшарпанный автобус
Ухнул с асфальтом и тополями.
Граница: механический странный зверь
Лежит, распространившись, шумит, дымит,
Хвостом бетонного забора
Сплошь обложился, замкнулся в серость.
Трудяг вбирает длинным зубастым ртом,
Но выпускает в целости — ест не их,
А то, что старый ТЭМ подвозит
Тайно, кустами, по дну оврага.
Чужое что-то варит его живот,
По дыму судя, и неспроста на двор
Он выставил стальной кишечник —
Тусклый, тяжёлый, хитро сплетённый.
Он так давно не движется, здесь осев,
Что весь распался на корпуса; меж них
Ты мчишься, ловко уклоняясь
И от углов, и от волн зловонья.
Слетел к столовой с тыла, в окно нырнул:
Там кафель, пар, котлы, суета, еда;
Позвал, и белый друг ответил:
«Здравствуй, пират!» — и наполнил миску.
III.
Можно помедлить, но нельзя остаться;
Движется жизнь и кажется снаружи
Архипелагом точек приземленья,
Их игрой в переменном дне.
Воздух восходит, подпирая крылья,
Ветер косой немного сносит с курса,
Солнце блестит в реке, мелькают чайки,
Баржа вделась иглой под мост.
Вышел старик на дек и курит, щурясь;
Мимо ползёт земля узорным кантом,
Ткёт без конца из птиц, кустов и хлама
Свой не сдержанный целью трёп.
Пересекло под носом у буксира
Воду твоё слепое отраженье
И ускользнуло с полосы событий
На пустырь, обратившись в тень.
Тонут в земле остатки лесопилки,
Сетью корней затягиваясь плотно,
Шарят в траве скворцы среди заросших
Очарованных островов.
Крылья расклеив, с них на первый клевер
Бабочки прочь летят, возобновляя
Летний декор ковра, давно родного,
Глубоко под тобой, на дне.
IV.
Дыбится земля, приближая снизу
Облачка листвы, провода и мачты,
Крепеньких домов серые буханки,
Нитки тропинок;
Статуей стальной высунувшись в небо,
Голый ствол тебе мёртвый шпиль подставил;
Ветку закогтив, сядешь оглядеться,
Вести послушать:
Воробьёв альты и синиц сопрано,
Звон мяча вдали, чья-то перекличка,
Сиплый вой, хлопки старого мотора,
Лепет осины —
Голоса земли прорастают всюду,
Из-под спуда вновь лезут на свободу,
И уже меж них долгожданный оклик
Ты различаешь:
Там жена зовёт на задворки бойни,
Будет пир горой и птенцам гостинец!
Ты кричишь в ответ, воротник топорща,
Вытянув шею,
И кричишь, взлетев, тайне в сердце Мира
О блаженстве жить в бесконечной чаще
Душ, вещей и мест, по дорогам года
Вольно скитаться.
Комментариев нет:
Отправить комментарий