Лес пасмурным днём в июле, после ночи, полной дождя: неожиданно лёгкое, не давящее тепло тихий постоянный ветер несёт с лугов запах цветений, густой и яркий, как духи. Под сенью темновато; рабочий день, малолюдье, матюгальники на столбах цивилизованной части молчат, зелень почти светится и переливается, как металл на свету, как полупрозрачное стекло; и вдруг на аллее, спускающейся с длинного склона в светлый дол, верхние ветки деревьев, очень высоко прочерченные по серому и голубому с точностью гравюры, до листика, возвращают обещание, забытое десятилетия назад, и, не исполняя ничего, вновь поселяются в сердце, возобновляются прежним, исконным знаком, так что видишь: последняя основа всего тут, она всё та же, ты легко можешь опять на неё набрести, ведь она отсюда не ретировалась, не скрыла себя ничем; она никому не заказана.
И ты видишь её всё так же: постаревшим глазами, сквозь магическое стекло очков, но тем же куском души, только сильней и чище от времени, но с изначальным чувством (оттенком понимания). Высота ветвей, их пребывание там, на свободе, среди неба, настроенного сегодня задумчиво и весело, слушающего близкий дождь, говорит, как письмена поверх статичной и однородной основы — вычленяет цепь событий из её неизменности, рисунок мысли из полноты содержания.
Человеческие гнусности, деградация этого биологического вида не способны здесь ничего изменить, не то что испортить: небо с ветками, пятна листьев, течение аллеи знают свою геологическую эпоху с её лицом и мимикой, и ты можешь, задрав голову, читать её тексты над своей дорогой.
Всегда. Всю жизнь напролёт.
...Садовые кусты, цветущие розовым: у одного вида соцветия — свечки, у другого — плоские блюдца; при ярком солнечном свете разница в оттенке была очевидна, но при пасмурности скрыта, её словно нет.
Жёлтый и белый донник расплодился. У каждого лета свои цветы. Этим летом кто-то занёс к жилищам, к насыпи и в самые дворы, настоящий полевой василёк. Высоко он не вырастает, но рассеян по земле синими звёздами.
Дождь, когда он наконец пошёл, тут же остановился: крупные капли, тихий сдвиг в сером покрове; снова молчанье, лишь напоследок — мягкий ветер. Дождь загадочен, как всё это лето с его светлой, неяркой тишиной. Зелень бледна, в переменчивой лёгкой пасмурности проскальзывает, смещается цвет; по земле ступать особенно приятно, а ведь с виду ничто не переменилось, только цветы этим летом помельче и поярче прошлогодних, но и то, если приглядеться.
Донник — невесомое, ажурное, почти из одних прозрачностей составленное растение. Он так тонок, что иногда сильно клонится с видом перекосившейся башни, не выдержавшей чрезвычайной, уязвимой высоты, но куст держится, не ложится на землю, а смотрит в небо.
Лопух — ещё одно примечательное сооружение: из серых, как алюминий, ежей в паутине проклёвывается пурпурный венец с тёмно-синими наконечниками зубьев.
Комментариев нет:
Отправить комментарий