Простейшее, общедоступное наблюдение: действующие лица должны вызывать сочувствие; если не все, то многие. Центральный персонаж, так называемый герой, обязан при всех отталкивающих свойствах вызывать больше симпатии, чем негодования. Таково обязательное условие интереса.
Другое наблюдение столь же естественнонаучного характера (наблюдение над примитивными, почти неживыми функциями психики): нам, по крайней мере, не интересен ни Пьеро, ни Арлекин. «Герой» должен соединять в себе хищность с травоядностью, чтобы мы… смеялись. Отечественным, то есть, смехом, guarda caso: смеялись от сугубого сочувствия слабостям и восхищения силой, от красоты удалой глупости и скромного, себя не ценящего ума, от удивительного эффекта их одновременности; смеялись искре, которую обстоятельства высекают из двух кремней — и тут можно ещё заметить, что противоположные качества дают эту искру всегда вместе и что тут нужны не обязательно «да» и «нет» в нравственном смысле, а любые полюса, например, искушённость в одном деле и беспомощность в другом. И кремни должны быть качественными, то есть цельными, полными природной силы.
Мы не смеёмся от презрения, то есть не смеёмся без внутренних слёз, это конечно, таков побочный эффект, но главное: персонаж-маска нам не нужен, как и скучный зарефлектированный человеческий жмых; мы хотим юмора, берущегося из живого и свежего духа, когда тот играет, кувыркается, экспериментирует, взрослея — ищет путь, врезается лбом в стенку, ищет, находит выход и скоро попадает в новый тупик.
Глупое и безобразное не смешит; абстрактная, отделённая от целого черта неинтересна; без внутреннего диалога сильных сторон и дефектов персонаж мёртв.
Отсюда следует упрощённый рецепт драматургов и сценаристов: если тебе заказали нечто вроде, а то и напрямую, супермена и ты не можешь уклониться от этого требования, срочно обеспечь «героя» солидной порцией разного рода оплеух, чтоб он не казался неуязвимым, иначе смотреть твою писанину будет исключительно плебс, жующий под любое зрелище в штатном режиме, хоть на экране страх, хоть трах, chiedo scusa. Пусть, например, он своротит горы, утрёт пот — и обнаружит, что любимая девушка по-прежнему равнодушна. Ну хоть так. Это средство первой помощи.
Что-то разумное требует, конечно, подлинного наблюдения, существенной истины, позволившей именно тебе её заметить; тогда будет живая душа, а не бессодержательная и мало правдоподобная выдумка. То есть конструировать по схеме не запретишь, но текст получится бессмысленный, и несколько оживить его сможет лишь исполнение (игра, режиссура); а если не соблюсти и этой схемы, текста не оживит ничто.
